Эти разрозненные кружки, «в которых, — по словам К.Д. Кавелина, — сосредоточивались лучшие умственные и культурные силы — искусственные центры, со своей особой атмосферой, в которой вырабатывались изящные, глубоко просвещенные и нравственные личности. Они в любом европейском обществе заняли бы почетное место и играли бы видную роль. Но эти во всех отношениях замечательные люди вращались только между собой и оставались без всякого непосредственного действия и влияния на все то, что находилось вне их тесного, немногочисленного кружка». А огромное большинство тогдашнего русского общества жило, выражаясь языком современника, «тунеядствуя», ничего не ценя в жизни, кроме благ материальных, ставя их выше ценностей нравственных. Это была жизнь порядка крепостного, в которой рабы были в зависимости от господ, а господа, может быть, еще больше зависели от той «даровщины», которую создавала для них крепостная обстановка и в которой тонуло и гибло все, что может звать человека к самодеятельности и совершенствованию во имя благ иных, чем те, которые определяются жирной кулебякой и псовой охотой.

С.А. Князьков

Начнем издалека, ab ovo, как начинаются все важные предметы. Более тысячи лет тому в Китае жил мудрец Будда-Дарма, человек, каких немного бывает на белом свете. Умерщвляя плоть свою всевозможными средствами, он отрезал от глаз своих веки: верховное существо наградило его за это пожертвование бессмертием, а из отрезанных век произвело чудодейственную траву ча-э (китайское название чая), которой в силу излечивать многие болезни, душевные и телесные. Ученики святого мудреца усердно стали пить отвар листьев нового растения, и вскоре употребление его сделалось всеобщим в Поднебесной империи. Но род человеческий вместо стремления к усовершенствованию с течением времени развратился до того, что чай вовсе потерял силу врачевать душевные недуги и остался лекарством лишь для тела: так еще до сих пор он укрепляет глаза, желудок, возбуждает бодрость, предохраняет от подагры и от каменной болезни.

Я передал, что говорят китайские летописи; а верить или не верить их словам и диковинным свойствам чая — предоставляется на волю каждого.