Но когда назначенные дьяки и бояре установили всех прибывших по местам и устроили все по наряду и чиноположению, царю немедленно докладывали, что приспело время исполнить светлую радость, и тогда начинался торжественный день свадьбы, и открывались великолепные обряды царской женитьбы. Эти торжества состояли из сборов в палатах, самого поезда к венчанию и пированию после совершения брака.

В царицыных хоромах происходило одевание невесты к венцу. Боярыни наряжали ее во все царственное одеяние, кроме короны, вместо которой на голову возлагали девичий венец. Изрядив царскую невесту, они сажали ее за стол, а с нею рядом садились все чиновные жены. Перед ними назначенные люди стояли со свечами, караваем и ширинками. Приготовившись совершенно, они ожидали повестки от царя.

Царственный жених в это время облачался в свой царский наряд. Царь Михаил Федорович на свадьбе своей с Евдокией Лукь

яновной нарядился в «кожух золотой аксамитной на соболях, да в шубу русскую соболью, крыта бархатом золотным, заметав полы назад за плеча, а пояс на государе был кованой золотой».

В таком же одеянии и царь Алексей Михайлович венчался с Марией Ильиничной, «а что бывало в прежних государских радостях, чтобы у шубы заметать полы назад за плеча, и того государь учинить не изволил, а в то место велел государь сделать у шубы ожерелье долгое, соболье, большое».

В это же самое время бояре и все свадебные чины — стольники, стряпчие, дворяне московские, дьяки, полковники, голова и гости — наряжались в золотое одеяние.

Когда царь и весь его свадебный чин оканчивали свое одеяние, начинался выход жениха из хором, причем великие князья выходили в брусяную столовую избу, а цари — в среднюю Золотую палату. Выход был торжественный и блестящий. Впереди шел царский духовник. Из поезжан шли первыми стольники и дворяне, бояре и дружки. За ними шел государь, поддерживаемый под руку тысяцким. За государем шли бояре, стольники и окольничие, дворяне — все в золоте, в черных шапках, в низанных воротниках, стоячих и отложных. Войдя в палату, государь молился образам и садился на своем месте на лавке, на бархатном сголовье, а под ногами колодочка золотая.