Забудем ли также, что на этой площади происходили известные во времена Федора Алексеевича семейные судилища? Гражданин, сошедший с пути своих обязанностей, увещеваем был сперва в кругу своего семейства; ежели увещевания не действовали, тогда старцы призывали его на Красную площадь, где перед лицом всего народа уличали его в дурном поведении, снова увещевали и давали время на исправление; но если и эта мера была недействительна, тогда старцы-судьи делались обвинителями преступника перед законом. Впоследствии видели здесь грамотных писцов и подьячих, предлагавших услуги свои в сочинении просьб и жалоб. Было также обыкновение среди москвичей стричь себе волосы на Красной площади у посольского двора, особенно в Великий четверток.

И ныне Красная площадь не менее многолюдна и шумна. И ныне с утра до вечера волнуются вокруг Лобного места пестрые толпы народа, стучат и гремят кареты, дрожки и разные повозки, скачут со всех сторон верховые, тянутся бесконечные обозы, воздух оглашается разными криками и звонкими голосами. Лобное место не сторожит уже Царь-пушка с подобными ей исполинами, обращенными для защиты Кремля, а иногда обращавшимися и против него. Одна промышленность, одна мирная торговля оживляют здесь беспрерывную деятельность при неимоверном стечении народа. Здесь сосредоточена торговля не только всей Москвы, но и всего государства, а потому можно получить здесь понятие не только о духе русского народа, но и об отношении столицы ко всей империи. Изредка еще на Лобном месте является другое поразительнейшее зрелище, которого ни описать, ни представить на картине невозможно, но надобно видеть, когда крестный ход останавливается здесь для совершения с коленопреклонением торжественного молебствия. Едва заколеблются хоругви на Лобном месте, едва послышится пение церковного клира и ярко заблистает свеча на поднятом вверх фонаре, как тысячи людей, доселе шумных, неукротимых, как волны морские, делаются неподвижными и тихо, в умилении сердечном, возносят мольбы свои к престолу Всевышнего, при пении духовного клира и молении церковнослужителей, блистающих золотыми парчами облачений в дыму фимиама как бы в некоем облаке.