Вся система управления, построенная на эксплуатации крестьянского труда, заставляла подчас крестьянина бросать насиженные места и бежать на Украину в надежде хоть там подышать свежим воздухом.

Так складывался боярский быт вотчинника на фоне растущего крепостного права, принимавшего все более и более личный характер.

В. И. Пичета

Современники описывают Москву половины XVIII в. как большую деревню, как город «деревенский» и по преимуществу барский деревенский: «Москва — это большое село с барскими усадьбами». Как в селе ярким контрастом выступали на взгляд проезжего человека более или менее благоустроенные господский дом и двор, с одной стороны, и жалкие мелкие избушки селян — с другой, так и в Москве взгляд приезжего человека поражало прежде всего разнообразие, пестрота внешнего вида древней столицы. Москва, — пишет современник, — это «великолепные дворцы, разбросанные по всем частям города, и бедные деревянные домишки рядом, превосходные сады и обширные огороды среди наилучших кварталов; огромные крытые базары со множеством всяких лавок и магазины на европейский лад; конские бега на больших площадях, нарочно для этого назначенных и приспособленных чуть не в центре города; в назначенные дни кулачные бои, охоты на медведя и волка (садки), привлекавшие множество зрителей, и рядом театры, цирки, акробаты на европейский лад; питейные дома на каждом “тычке” и церкви, множество церквей — иногда две, три и больше в расстоянии нескольких шагов одна от другой». «Я думаю, — писал К.Н. Батюшков, — что ни один город не имеет малейшего сходства с Москвой. Здесь роскошь и нищета, изобилие и крайняя бедность, набожность и неверие; постоянство дедовских времен и ветреность неимоверная, — как враждебные стихии в вечном несогласии, — и составляют сие чудное, безобразное, исполинское целое, которое мы знаем под общим названием: Москва».

Как город «деревенский» Москва половины XVIII в. и до самого 1812 года была по преимуществу деревянной: большинство домов были деревянные, и даже мостовые, где были бревенчатые, где из фашиннику, но чаще совсем не мощеные; камнем, крупным булыжником, прескверно были замощены только главные проезжие улицы, служившие как бы большими дорогами, соединявшими отдельные кварталы города.