По окончании венчания посылалось известие родителям жениха, «что венчались в добром здоровье». Вскоре же приезжал к ним и весь свадебный поезд в том же порядке, как отправлялся он в церковь. Родители с остававшимися у них родными встречали молодых на дворе, благословляли их образами, подносили им хлеб-соль и осыпали их зерновым хлебом. Весь свадебный поезд садился за стол, и начиналось пированье. Котошихин говорит, что в это время открывали невесту, но, кажется, в действительности это открытие происходило на второй день брака, как это узнаем из обрядов свадеб царских. После третьего кушанья дружки вставали и благословлялись у родителей «новобрачному и новобрачной идти опочивать». По благословению родителей дружки и свахи провожали молодых в сенник почивать. В опочивальне молодой садился на лавку или постель, и жена должна была разувать его с левой ноги. Когда она нагиналась, чтобы снять мужний сапог, муж вынимал из-за кушака плеть и слегка отсчитывал по спине жены несколько ударов. Впоследствии плеть была оставлена, и молодой бил жену по спине голенищем своего сапога. Иностранец Корб38, по-видимому, именно этот обряд передал в изменненом виде. Он говорит: «После всех обрядов отец молодой в присутствии ее мужа спрашивает дочь, закрытую покрывалом: хочет ли она быть его женой? После решительного ответа, отец берет новую плеть и бьет ею свою дочь, говоря: “Да вспомнишь ты, любезная дочь, по сим ударам власть отца, в которой ты находилась; она и доселе над тобою, только переходит в другие руки. За ослушание своего мужа вместо меня будешь наказана этою плетью”. После сего отец передавал плеть зятю, а зять, принимая от тестя плеть, говорил, что хотя он и не думает иметь в ней нужды, но берет как дорогой подарок и обещается хранить. Следуя обычаю, молодой полученную от тестя плеть запрятывал за кушак».

Проводив молодых в сенник, гости снова усаживались пировать. «Спустя час боевой» родители посылали дружку спрашивать молодых о здоровье. Когда молодой отвечал, что они в добром здоровье, тогда отправлялись к ним сенник женщины поздравлять молодых и пить заздравную чашу. В это же время тысяцкий посылал дружку к родителям невесты сказать им, что молодые в добром здоровье. Дружку за добрую весть дарили ширинкой и усердно потчевали.

Поздравив молодых, женщины оставляли их снова почивать, а сами возвращались пировать. «Во время этих пиршеств, — по словам Олеария, — замужние женщины позволяют себе разного рода шалости и проделки с своими знакомыми неженатыми людьми, а также с мужьями других жен, так как их собственные мужья не могут наблюдать за ними, будучи совершенно пьяными».