К специфическим чертам ее ведущего отряда — крупной московской буржуазии — была им отнесена своеобразная банковская система, созданная, по его мнению, как коллективное учреждение крупного промышленного капитала и так и не ставшая самостоятельной по

отношению к промышленности силой, что считалось ученым необходимым условием для коммерческого банка эпохи финансового капитала.

Между тем начавшееся в 1950-е гг. конкретно-историческое изучение российской буржуазии показало, что в Центрально-Промышленном районе в начале XX в. выделилось несколько мощных предпринимательских групп, ставших центрами монополизации промышленности. В исследовании В.Я.Лаверычева, посвященном анализу данного процесса в текстильной отрасли, на широком фактическом материале было прослежено «зарождение и развитие финансовой олигархии, тесно связанной с текстильным производством». Поставив под сомнение основной тезис концепции И.Ф.Гиндина о слабости российского промышленного капитала, автор иначе подошел и к проблеме связей банков Москвы с индустрией. Использовав в основном фактический материал из работ Гиндина, Лаверычев трактовал их с точки зрения формирования банковско-промышленных групп, в деятельности которых отчетливо проявились финансово-капиталистические тенденции.

В дальнейшем дискуссия между ними велась в рамках обсуждения особенностей монополизации отраслей легкой промышленности в России и странах Западной Европы. Вопрос о финансовой базе крупнейших торгово-промышленных фирм остался нераскрытым. Между тем в литературе накоплен значительный массив данных о деятельности московских банков, который не вписывается в концепцию И.Ф.Гиндина об их домонополистическом характере. В работах ряда авторов показано активное проникновение банков Москвы в экономику Прибалтийского района, раскрыта их деятельность в льнопроизводящих регионах Европейской России и на среднеазиатском хлопковом рынке, прослежено взаимодействие ведущих банков Петербурга и Москвы при осуществлении различных финансовых комбинаций.