Банк сразу же увлекся спекуляциями с ценными бумагами на иностранных биржах. Операции велись через управляющего иностранным отделением банка Г.Аяндау, бывшего варшавского банкира, имевшего деловые связи с европейскими банкирами.

При его посредничестве банк начал финансировать германского железнодорожного грюндера и промышленника Генриха Струссберга, поставлявшего паровозы и подвижной состав для российских железных дорог, в частности, хозяину Курско-Харьковско-Азовской ж. д. С.С.Полякову. Огромные взятки банковским директорам привели к тому, что к осени 1875 г. долг Струссберга банку превышал 8 млн р., причем обеспечением кредита служили акции ряда европейских железных дорог, которые, как впоследствии оказалось, еще не были построены или не приносили дохода.

Случайно открывшееся в октябре 1875 г. данное обстоятельство вызвало громкий скандал. Долги Струссберга непосильным бременем легли на банк. Депутация от совета банка просила у министра финансов М.Х.Рейтерна казенную ссуду в 3 млн р., но получила отказ. В результате банк прекратил платежи и был объявлен несостоятельным. Первый банковский крах вызвал чрезвычайно широкий резонанс в стране. Обеспокоенное финансовое ведомство создало специальную ликвидационную комиссию и погасило за счет казны половину претензий к банку, которые исчислялись суммой 13,8 млн р.

«Московский крах» послужил серьезным уроком для всех российских банков, находившихся еще в стадии становления. Стала очевидной опасность чересчур щедрого финансирования отдельных предпринимателей, а также необходимость жесткого контроля со стороны совета за деятельностью правления. Крах повлиял и на расстановку сил внутри московской буржуазии: прекратили платежи и ликвидировали свои фирмы торговые дома Борисовских и «Прен и Граббе», вложившие крупные капиталы в акции лопнувшего банка.

Вскоре приостановил свою деятельность и Промышленный банк. Возникнув на основе союза дворянской аристократии и профессиональных грюндеров, он не имел прочных связей в московской торгово-промышленной среде.