Все они были совладельцами фирмы «Е.Гучкова сыновья», занимавшейся торговлей сукнами и имевшей фабрику шерстяных изделий. Прежние хозяева банка Вогау в некоторой степени утратили свое влияние, в совете остался только один их представитель — совладелец торгового дома М.Ф.Марк. Кнопы же, помимо непосредственного главенства в совете, могли опираться на С.И.Щукина — директора правления Т-ва мануфактуры Э.Циндель, В.В.Столярова — владельца основанного в 1898 г. химического завода, специализировавшегося на производстве красителей для хлопчатобумажной промышленности.

Кроме совета Учетного банка, Столяров входил в правление контролируемого группой Кнопов Московского страхового общества.

Взамен скончавшихся в начале 1900-х гг. К.Т.Солдатенкова и Г.Л.Штекера в совет банка были введены П.П.Хабарин, учредитель кноповского Т-ва Полушинской мануфактуры, брат которого управлял фабрикой в кноповском же Т-ве Измайловской мануфактуры, а также текстильные фабриканты А.И.Вагурин — директор правления Т-ва Никольской мануфактуры «С.Морозова сын и К°» и А.А.Карзинкин, один из руководителей Т-ва Ярославской Большой мануфактуры.

Отношения банка с группой заправил строились по той же схеме, что и в Купеческом, — через финансирование под паи и облигации и развитие операций с хлопком. Собственный портфель банка на протяжении всего периода начала XX в. состоял из бумаг, отложившихся в результате неудачных операций конца 1890-х гг., главным образом из акций Северного лесопромышленного о-ва. Кроме мамонтовского пакета, остальные бумаги были представлены на незначительные суммы. Зато ссудный портфель под «паи торгово-промышленных товариществ» (такая графа существовала в отчетах банка) к 1902 г. Составил 3,5  млн р., а к 1909 г. возрос до 5,7 млн.

До прихода к руководству Кнопов Вогау широко использовали банковскую кассу для поддержания своих предприятий, несмотря на собственные затруднения банка в период кризиса. Предпринимательская группа Вогау отличалась необычайной пестротой и нуждалась в масштабном финансировании.