Итак, промышленная группа банков Полякова в начале 1900-х гг. включала довольно пестрый состав компаний, навязанных им прежним хозяином. Поддержка их была вынужденной, преследовавшей единственную цель — уберечь банки от еще более крупных убытков в случае несостоятельности патронируемых фирм. Истощенные долгами Полякова и К°, банки оказались втянутыми в тесный союз с рядом компаний и так и не смогли отделаться от финансирования даже «жизнеспособных» предприятий. Не удалось им выдержать и линию на отказ в субсидиях «нежизнеспособным» делам, которым то выделяли просимые суммы, то отвергали ходатайства даже о небольшом кредите. Растущий в целом объем затрат на промышленную группу при хроническом дефиците необходимых для этого средств не позволял банкам выбраться из «долговой ямы». Чтобы миновать кризисную полосу, понадобился беспрецедентный в истории российского банковского дела акт, когда на руинах трех прежних был создан новый банк с основательно «почищенным» балансом.

В период предвоенного экономического подъема 1909—1913 гг. в России взаимное тяготение банков и промышленности после бурных потрясений первых лет XX в. словно обрело второе дыхание. На фоне высокой экономической конъюнктуры, в условиях относительной политической стабильности набирала силу система финансового капитала, пронизывавшая всю народнохозяйственную структуру. Лидерство среди коммерческих банков страны по-прежнему принадлежало финансовым гигантам Петербурга, но к ним все более приближались московские банки, выступая их достойными партнерами, а нередко и конкурентами.

Конкуренция на рынке капиталов

Двенадцать петербургских и семь московских банков вместе с Купеческим обществом взаимного кредита в канун мировой войны являлись безраздельными хозяевами денежного рынка страны. По данным банковских оборотов за 1913 г., они концентрировали более 90% операций от общероссийского итога. Многочисленная, но слабая в целом группа банков провинции окончательно утратила свою значимость в финансовом мире: если в конце 1890-х гг. ее доля в основных операциях равнялась 25%, то к исходу предвоенного подъема, как следует из данных  4, она снизилась до 5—7%.