По мнению московских промышленников, сумма займа должна была быть пропорциональна не только основному (акционерному), как предлагалось авторами проекта, но и всякого рода запасным капиталам, которые «обнимают нераздельно с основным все принадлежащее фирме имущество». Пожелание было принято во внимание в интересах «так называемых семейных товариществ, где избытки дохода не изымаются из дела, а затрачиваются на увеличение имущества общества».

Использовался московскими текстильными фабрикантами и такой вид внутреннего финансирования, как кредиты со стороны пайщиков. Здесь наблюдается тесное переплетение личного состояния предпринимателя с вложенным в дело капиталом. Обнаруженные в ЦГИА г. Москвы материалы об утверждении духовных завещаний московских капиталистов позволяют конкретизировать эту связь. Дело в том, что в ходе утверждения в правах наследства окружной суд фиксировал долговое имущество наследодателя, т.е. долги ему со стороны частных лиц и фирм.

У скончавшегося в 1894 г. П.В.Берга в составе наследственного имущества на общую сумму 9,3 млн р. значилось 2,8 млн р. непогашенного долга за принадлежавшими ему Даниловским сахарным заводом и Рождественской мануфактурой. Т-во мануфактур «И.Гарелина сыновья» к моменту смерти руководителя предприятия А.И.Гарелина в 1915 г. осталось ему должно 2,3 млн р.3. Ф.П.Рябушинский (умер в 1910 г.) оставил после себя состояние, оцененное в 2,3 млн р., включая долг в 300 тыс. р., числившийся за Т-вом Окуловской писчебумажной фабрики, приобретенной фирмой Рябушинских в начале 1900-х гг.4. Состояние известного водочного фабриканта П.А.Смирнова, умершего в 1898 г., составляло 8,7 млн р., при этом 1,7 млн р. ему должна была его фирма — Т-во водочного завода П.А.Смирнова в Москве. Личное состояние знаменитого собирателя русской живописи П.М.Третьякова к моменту его смерти в 1898 г. оценивалось в 3,8 млн р., из них 600 тыс. р. составлял долг Т-ва Ново-Костромской мануфактуры, правление которого он возглавлял.