В письме одному из руководителей Купеческого общества И.С.Аксакову Путилов ссылался на «не зависящий от меня переход с производства железных рельсов на производство стальных, что заняло год на сооружение нового завода и привело к громадной жертве капитала». Петербургский заводчик заверял в готовности «перезаложить или даже продать  акции, лишь бы возвратить Вам капитал». Однако покупателей на них не находилось, и банки в 1875—1876 гг. раз за разом продлевали сроки ссуд, чтобы не потерять окончательно иммобилизованные средства.

У Путилова одно время существовал проект относительно продажи акций синдикату французских финансистов, но он так и не был реализован. В конце концов Госбанк в начале 1877 г. приобрел у «московского синдиката» все заложенные акции со скидкой 12,5% и тем самым принял на себя бремя дальнейшего финансирования О-ва Путиловских заводов. Вместо вожделенной комиссии синдикат потерял на этом деле около 300 тыс. р., а один из участников договора — О-во коммерческого кредита — не выдержал потрясений и вскоре «лопнул». История с путиловскими акциями показала всю опасность для банков краткосрочного кредита помещения своих пассивов в долговременном промышленном финансировании, став хорошей прививкой от увлечения индустриальным грюндерством. Неудача надолго отбила охоту у банковских олигархов Москвы к финансированию за свой счет новых, неокрепших предприятий.

Проверенные же клиенты не испытывали никаких затруднений с банковским финансированием. Характерна в этом смысле эволюция

одного из участников «путиловского синдиката» — Московского Купеческого общества взаимного кредита: «При пяти банках, существующих теперь в Москве, — подчеркивало правление в 1871 г., — назначение нашего общества — споспешествовать преимущественно средней и мелкой торговле»6. Однако в действительности общество с самого начала ориентировалось на потребности крупных капиталистов. Уже при открытии действий в 1869 г. совет постановил не ограничивать максимум ссуд по учету векселей суммой 50 тыс. р., как это было оговорено в уставе, а повысить лимит до 200 тыс. р., что более соответствовало масштабам деятельности ведущих московских фирм.