По-видимому, Министерство финансов не сразу остановилось на его кандидатуре в качестве главы создаваемого банка, так как Татищев приступил к должности спустя два месяца после его официального открытия. На новом поприще он в короткий срок превратился из средней руки чиновника в одного из финансовых магнатов. Кроме Татищева в правление Соединенного банка вошли еще три представителя Министерства финансов — Н.А.Протопопов, А.Р.Менжинский и П.Ф.Одарченко, принимавшие ранее участие в «поляковских» банках, а также один из сыновей Л.С.Полякова и три бывших директора слившихся банков.

Перед новым правлением была поставлена задача — «вести дело таким образом, чтобы не только санировать это учреждение, но и снять тягость и ответственность финансирования его с плеч Госбанка, не ломая в то же время отношений банка с многочисленной клиентурой, полученной по наследству от трех банков, и не вредя ликвидации отношений Госбанка с Л.С.Поляковым» Для реализации такой сложной программы требовалось прежде всего вливание свежего капитала, так как и после чистки баланса банк испытывал нехватку собственных ресурсов.

На внутреннем рынке денег найти не удалось, поскольку детище Министерства финансов встретило серьезную оппозицию со стороны московских предпринимательских кругов. Причина, по-видимому, заключалась в том, что московские финансовые и промышленные тузы не приняли никакого участия в создании банка, хотя имели определенные планы на этот счет. Позднее газета Рябушинских, критикуя политику Министерства финансов, припомнила, что в период подготовки слияния трех банков руководители финансового ведомства «вели длинные переговоры с виднейшими представителями торгово-промышленной Москвы, предлагая им взять на себя соединение поляковских банков». Те выразили согласие, но при условии ликвидации всех сомнительных ссуд, на что министерство не пошло «из боязни шума». Учреждение Соединенного банка прошло в итоге без участия московских денежных тузов, которые воспринимали его как искусственное образование, вызванное к жизни чиновниками и представителями, как высказалось правление банка, «чуждой им дворянской среды».